Неточные совпадения
Янтарь на трубках Цареграда,
Фарфор и бронза на столе,
И, чувств изнеженных отрада,
Духи в граненом хрустале;
Гребенки, пилочки стальные,
Прямые ножницы, кривые,
И щетки тридцати родов
И для ногтей, и для зубов.
Руссо (замечу мимоходом)
Не мог понять, как важный Грим
Смел чистить ногти перед ним,
Красноречивым сумасбродом.
Защитник вольности и прав
В сем случае совсем неправ.
«Не спится, няня: здесь так душно!
Открой окно да сядь ко мне». —
«Что, Таня, что с тобой?» — «Мне скучно,
Поговорим о старине». —
«О чем же, Таня? Я, бывало,
Хранила
в памяти не мало
Старинных былей, небылиц
Про злых
духов и про девиц;
А нынче всё мне тёмно, Таня:
Что знала, то забыла. Да,
Пришла худая череда!
Зашибло…» — «Расскажи мне, няня,
Про ваши старые года:
Была ты влюблена тогда...
В свою деревню
в ту же пору
Помещик новый прискакал
И столь же строгому разбору
В соседстве повод подавал.
По имени Владимир Ленской,
С душою прямо геттингенской,
Красавец,
в полном цвете лет,
Поклонник Канта и поэт.
Он из Германии туманной
Привез учености плоды:
Вольнолюбивые мечты,
Дух пылкий и довольно странный,
Всегда восторженную речь
И кудри черные до плеч.
Он был не глуп; и мой Евгений,
Не уважая сердца
в нем,
Любил и
дух его суждений,
И здравый толк о том, о сем.
Он с удовольствием, бывало,
Видался с ним, и так нимало
Поутру не был удивлен,
Когда его увидел он.
Тот после первого привета,
Прервав начатый разговор,
Онегину, осклабя взор,
Вручил записку от поэта.
К окну Онегин подошел
И про себя ее прочел.
Встает заря во мгле холодной;
На нивах шум работ умолк;
С своей волчихою голодной
Выходит на дорогу волк;
Его почуя, конь дорожный
Храпит — и путник осторожный
Несется
в гору во весь
дух;
На утренней заре пастух
Не гонит уж коров из хлева,
И
в час полуденный
в кружок
Их не зовет его рожок;
В избушке распевая, дева
Прядет, и, зимних друг ночей,
Трещит лучинка перед ней.
Вытаращив глаза и разинувши рот, как вкопанный, смотрел Чичиков
в глаза Костанжогло. Захватило
дух в груди ему.
Бедный князь был
в самом расстроенном состоянии
духа.
Но герой наш и без часов был
в самом веселом расположении
духа.
Разбудивши
в нем нервы и
дух раздражительности, они заставили замечать все те мелочи, на которые он прежде и не думал обращать внимание.
Слова эти и решимость на минуту успокоили Леницына. Он был очень взволнован и уже начинал было подозревать, не было ли со стороны Чичикова какой-нибудь фабрикации относительно завещания. Теперь укорил себя
в подозрении. Готовность присягнуть была явным доказательством, что Чичиков <невинен>. Не знаем мы, точно ли достало бы
духу у Павла Ивановича присягнуть на святом, но сказать это достало
духа.
—
В таком случае знаете ли что, — сказал <Костанжогло>, — поезжайте к нему теперь же. У меня стоят готовые пролетки. К нему и десяти верст <нет>, так вы слетаете
духом. Вы даже раньше ужина возвратитесь назад.
В таком
духе очутился он перед губернаторским подъездом.
Самая полнота и средние лета Чичикова много повредят ему: полноты ни
в каком случае не простят герою, и весьма многие дамы, отворотившись, скажут: «Фи, такой гадкий!» Увы! все это известно автору, и при всем том он не может взять
в герои добродетельного человека, но… может быть,
в сей же самой повести почуются иные, еще доселе не бранные струны, предстанет несметное богатство русского
духа, пройдет муж, одаренный божескими доблестями, или чудная русская девица, какой не сыскать нигде
в мире, со всей дивной красотой женской души, вся из великодушного стремления и самоотвержения.
Поздно уже, почти
в сумерки, возвратился он к себе
в гостиницу, из которой было вышел
в таком хорошем расположении
духа, и от скуки велел подать себе чаю.
Чичиков остался по уходе Ноздрева
в самом неприятном расположении
духа.
В продолжение этого времени он имел удовольствие испытать приятные минуты, известные всякому путешественнику, когда
в чемодане все уложено и
в комнате валяются только веревочки, бумажки да разный сор, когда человек не принадлежит ни к дороге, ни к сиденью на месте, видит из окна проходящих плетущихся людей, толкующих об своих гривнах и с каким-то глупым любопытством поднимающих глаза, чтобы, взглянув на него, опять продолжать свою дорогу, что еще более растравляет нерасположение
духа бедного неедущего путешественника.
«Нет, — сказал он
в себе, очнувшись, — примусь за дело, как бы оно ни казалось вначале мелким!» Скрепясь
духом и сердцем, решился он служить по примеру прочих.
Губернаторша, сказав два-три слова, наконец отошла с дочерью
в другой конец залы к другим гостям, а Чичиков все еще стоял неподвижно на одном и том же месте, как человек, который весело вышел на улицу, с тем чтобы прогуляться, с глазами, расположенными глядеть на все, и вдруг неподвижно остановился, вспомнив, что он позабыл что-то и уж тогда глупее ничего не может быть такого человека: вмиг беззаботное выражение слетает с лица его; он силится припомнить, что позабыл он, — не платок ли? но платок
в кармане; не деньги ли? но деньги тоже
в кармане, все, кажется, при нем, а между тем какой-то неведомый
дух шепчет ему
в уши, что он позабыл что-то.
Попробовавши устремить внимательнее взор, он увидел, что с дамской стороны тоже выражалось что-то такое, ниспосылающее вместе и надежду, и сладкие муки
в сердце бедного смертного, что он наконец сказал: «Нет, никак нельзя угадать!» Это, однако же, никак не уменьшило веселого расположения
духа,
в котором он находился.
А Чичиков
в довольном расположении
духа сидел
в своей бричке, катившейся давно по столбовой дороге.
В эти горькие, тяжелые минуты развертывал он книгу и читал жития страдальцев и тружеников, воспитывавших
дух свой быть превыше страданий и несчастий.
«Нет, этот человек, точно, мудрец», — подумал про себя Чичиков и расстался с юрисконсультом
в наиприятнейшем и
в наилучшем расположении
духа.
— Да как же
в самом деле: три дни от тебя ни слуху ни
духу! Конюх от Петуха привел твоего жеребца. «Поехал, говорит, с каким-то барином». Ну, хоть бы слово сказал: куды, зачем, на сколько времени? Помилуй, братец, как же можно этак поступать? А я бог знает чего не передумал
в эти дни!
Он уже хотел было выразиться
в таком
духе, что, наслышась о добродетели и редких свойствах души его, почел долгом принести лично дань уважения, но спохватился и почувствовал, что это слишком.
Там,
в этой комнатке, так знакомой читателю, с дверью, заставленной комодом, и выглядывавшими иногда из углов тараканами, положение мыслей и
духа его было так же неспокойно, как неспокойны те кресла,
в которых он сидел.
Чичиков вдруг постигнул
дух начальника и
в чем должно состоять поведение.
Чудная, однако же, вещь: на другой день, когда подали Чичикову лошадей и вскочил он
в коляску с легкостью почти военного человека, одетый
в новый фрак, белый галстук и жилет, и покатился свидетельствовать почтение генералу, Тентетников пришел
в такое волненье
духа, какого давно не испытывал.
Душа его
в это время вся размягчалась, умилялся
дух и слезами исполнялись глаза его.
Кричат: „Бал, бал, веселость!“ — просто дрянь бал, не
в русском
духе, не
в русской натуре; черт знает что такое: взрослый, совершеннолетний вдруг выскочит весь
в черном, общипанный, обтянутый, как чертик, и давай месить ногами.
Я поставлю полные баллы во всех науках тому, кто ни аза не знает, да ведет себя похвально; а
в ком я вижу дурной
дух да насмешливость, я тому нуль, хотя он Солона заткни за пояс!» Так говорил учитель, не любивший насмерть Крылова за то, что он сказал: «По мне, уж лучше пей, да дело разумей», — и всегда рассказывавший с наслаждением
в лице и
в глазах, как
в том училище, где он преподавал прежде, такая была тишина, что слышно было, как муха летит; что ни один из учеников
в течение круглого года не кашлянул и не высморкался
в классе и что до самого звонка нельзя было узнать, был ли кто там или нет.
Здесь Чичиков, не дожидаясь, что будет отвечать на это Ноздрев, скорее за шапку да по-за спиною капитана-исправника выскользнул на крыльцо, сел
в бричку и велел Селифану погонять лошадей во весь
дух.
Капитан взял его под руку и отвел
в сторону; они долго шептались. Я приехал
в довольно миролюбивом расположении
духа, но все это начинало меня бесить.
Он только вчера приехал, а успел уже поссориться с тремя стариками, которые хотели прежде его сесть
в ванну: решительно — несчастия развивают
в нем воинственный
дух.
Я как безумный выскочил на крыльцо, прыгнул на своего Черкеса, которого водили по двору, и пустился во весь
дух, по дороге
в Пятигорск. Я беспощадно погонял измученного коня, который, храпя и весь
в пене, мчал меня по каменистой дороге.
Петр Петрович не спеша вынул батистовый платок, от которого понесло
духами, и высморкался с видом хоть и добродетельного, но все же несколько оскорбленного
в своем достоинстве человека, и притом твердо решившегося потребовать объяснений.
— Сто есь
духу беги! — крикнул вдруг мальчик со стула и, сказав это, погрузился опять
в прежнее безмолвное прямое сиденье на стуле, выпуча глазки, пятками вперед и носками врозь.
Дух у него захватило, и он не докончил. Он слушал
в невыразимом волнении, как человек, насквозь его раскусивший, от самого себя отрекался. Он боялся поверить и не верил.
В двусмысленных еще словах он жадно искал и ловил чего-нибудь более точного и окончательного.
— Чтобы тотчас же
духу вашего не было
в моей комнате; извольте съезжать, и все между нами кончено! И как подумаю, что я же из кожи выбивался, ему излагал… целые две недели!..
Вдруг послышалось, что
в комнате, где была старуха, ходят. Он остановился и притих, как мертвый. Но все было тихо, стало быть померещилось. Вдруг явственно послышался легкий крик или как будто кто-то тихо и отрывисто простонал и замолчал. Затем опять мертвая тишина, с минуту или с две. Он сидел на корточках у сундука и ждал, едва переводя
дух, но вдруг вскочил, схватил топор и выбежал из спальни.
«Но неужели ж это правда, — воскликнул он про себя, — неужели ж и это создание, еще сохранившее чистоту
духа, сознательно втянется, наконец,
в эту мерзкую, смрадную яму?
Но зачем же, спрашивал он всегда, зачем же такая важная, такая решительная для него и
в то же время такая
в высшей степени случайная встреча на Сенной (по которой даже и идти ему незачем) подошла как раз теперь к такому часу, к такой минуте
в его жизни, именно к такому настроению его
духа и к таким именно обстоятельствам, при которых только и могла она, эта встреча, произвести самое решительное и самое окончательное действие на всю судьбу его?
Это я теперь, чтобы подмонтироваться, [Подмонтироваться — возбудиться (от фр. monter).] велел подать, потому что я куда-то собираюсь, и вы видите меня
в особом расположении
духа.
— Бросила! — с удивлением проговорил Свидригайлов и глубоко перевел
дух. Что-то как бы разом отошло у него от сердца, и, может быть, не одна тягость смертного страха; да вряд ли он и ощущал его
в эту минуту. Это было избавление от другого, более скорбного и мрачного чувства, которого бы он и сам не мог во всей силе определить.
Какова хитрость, каково присутствие
духа в этаком щенке!
Несмотря на то, что Пульхерии Александровне было уже сорок три года, лицо ее все еще сохраняло
в себе остатки прежней красоты, и к тому же она казалась гораздо моложе своих лет, что бывает почти всегда с женщинами, сохранившими ясность
духа, свежесть впечатлений и честный, чистый жар сердца до старости.
«А раба-то Родиона попросил, однако, помянуть, — мелькнуло вдруг
в его голове, — ну да это… на всякий случай!» — прибавил он, и сам тут же засмеялся над своею мальчишескою выходкой. Он был
в превосходнейшем расположении
духа.
Переведя
дух и прижав рукой стукавшее сердце, тут же нащупав и оправив еще раз топор, он стал осторожно и тихо подниматься на лестницу, поминутно прислушиваясь. Но и лестница на ту пору стояла совсем пустая; все двери были заперты; никого-то не встретилось. Во втором этаже одна пустая квартира была, правда, растворена настежь, и
в ней работали маляры, но те и не поглядели. Он постоял, подумал и пошел дальше. «Конечно, было бы лучше, если б их здесь совсем не было, но… над ними еще два этажа».
Глаза его горели лихорадочным огнем. Он почти начинал бредить; беспокойная улыбка бродила на его губах. Сквозь возбужденное состояние
духа уже проглядывало страшное бессилие. Соня поняла, как он мучается. У ней тоже голова начинала кружиться. И странно он так говорил: как будто и понятно что-то, но… «но как же! Как же! О господи!» И она ломала руки
в отчаянии.
— А-а-а! Слыхом не слыхать, видом не видать, а русский
дух… как это там
в сказке… забыл! М-мае п-па-чтенье! — вскричал вдруг знакомый голос.
Трудно было более опуститься и обнеряшиться; но Раскольникову это было даже приятно
в его теперешнем состоянии
духа.